Читаем без скачивания По ту сторону Солнца - Елена Асеева

Девдас уже достигший грота, немедля повернулся, да в три шага покрыв расстояние до своего младшего ссасуа, крепко ухватил его за руку. Единым и достаточно резким движением он вскинул вверх руку Даши и также мгновенно выудил всю ее, вплоть до стоп, из вязкой субстанции, безотлагательно пустившей по своей сероватой глади маленькие пузырьки. А вытянутое из плена тело юного велесвановца тотчас покинула боль, будто из кожи единым махом выдернули иголки, оставив только неприятное нытье давешней раны.

Продолжая удерживать за простертую вверх руку Дарью, благоразумно или только интуитивно поджавшую ноги, Девдас развернувшись, направился к гроту. Во время ходьбы он опять же опирался на мхи всего-навсего передними пальцами, и тем стал ассоциативно схож с балеруном. Впрочем, таким своим шагом ассаруа очень быстро достиг каменного убежища, и, пристроив младшего ссасуа на мягкое полотно мха (пепельно-синего цвета) внутри него, слегка встряхнув ногами, вроде смахивая с них зазевавшиеся вязкие капли, строго спросил:

– Что вы так кричите? И разве вам было дано указание идти за мной?

Теперь он и сам вступил в грот, пригнув голову, и выпуская из левой руки, все еще приподнятое парео, правый край которого тем не менее немного вымок, да воззрился на Дашу.

– Я! Я! – всполошено продышала Дарья, впервые, очевидно, не зная как ответить и с тем ощущая мощную волну негодования, – да, вы уже меня заманали! – все-таки выкрикнула она. – Сколько можно! Я вам чё тут, бл… сопливая девчонка! Чтоб меня это… это…

Даша враз смолкла, словно захлебываясь собственным гневом и речью, и прерывисто вздрогнула всем телом, потому как ее внезапно пробил озноб. Стоявший напротив Девдас промеж того еще сильней согнул шею, свесив вниз голову и вроде зондируя взглядом собственного воспитанника, молвил не столько вопрошая, сколько утверждая:

– Видимо, вы снова ругаетесь? – однако, вопрос его прозвучал не уверенно, по-видимому, он не желал задеть, обидеть ссасуа, тем самым накалив и без того разгоряченную обстановку. – Понеже я не понял ничего из вашей речи. Кроме отдельных слов, в основном я, можно и девчонка. Выражайтесь, бурсак точнее, абы имелась возможность понять и как-либо отреагировать.

– Ладно, проехали, – сбивчиво отозвалась Дарья, враз опуская голову и упирая сам взгляд в поверхность пухлого, точно мохнатый ковер, мха, осознавая, что если сейчас попытается что-либо пояснить, вновь будет наказана за произнесенное ругательство.

– Еще более непонятное выражение, – досказал Девдас, и в голосе его не плыло раздражение или властность, лишь попытка успокоить собственного воспитанника и как-то настроить на общение.

Впрочем, он, определенно, давая бурсаку отдышаться, повернул голову в сторону дорожки и шумно дыхнул, при этом сопроводив его легким дрожанием струны гуслей, в направлении все еще замерше стоящего на ней Прашанта. Старший ссасуа тотчас приподнял правой рукой (под подмышкой которой находился сверток в виде плаща и обуви) высоко вверх парео, и сошел с дорожки. Он также как ранее шагал Девдас, ступил на мхи лишь пальцами ног, вздевая вверх саму пятку и направился прямиком к гроту, право молвить, обходя по краю образовавшуюся от ныряния Дарьи, лужицу, тем не менее, выловив из нее обувь ассаруа.

– Итак, – ноне голос Девдаса прозвучал очень высоко, будто единым тем словом он старался все-таки совладать со столь строптивым воспитанником, потому Дарье показалось, осуществлял такое моральное давление не впервой, хотя и не столь часто. – Хочу услышать все дотоль вами произнесенное без ругательств и на приемлемом для восприятия языке.

– Я не знала, что за вами идти не следует, – немедля отозвалась Даша, едва вскидывая голову и всматриваясь в теперь низко нависающее над ней лицо ассаруа. – И испугалась, когда меня стало всасывать, потому и закричала.

– Вот так лучше и более ясно, – проронил Девдас и чуть-чуть улыбнулся, к удивлению бурсака не только изогнув нижний край безгубого рта, но и вскинув его уголки вверх. А после шумно дыхнул, к еще большему изумлению так и не открыв рта, словно свершал это легохонько затрепетавшими ноздрями.

И не мешкая Прашант (уже вошедший в грот и опять же склонивший голову) направился к правой его стене и провел перстами по самой поверхности. Тем легчайшим касанием, наполняя каменное убежище голубоватым сиянием, истончаемым самими стенами. Старший ссасуа прошел грот по кругу (ибо внутри он представлял именно закругленную форму) и когда убежище наполнилось светом, и стала четко различима мшистая поверхность пола, остановился подле Девдаса.

– Прашант, смени одежду на нашем бурсаке, – молвил незамедлительно ассаруа, все еще поглядывая на Дашу и будто не замечая приклонившего рядом голову старшего ссасуа. – Он еще очень юн, понеже его здоровье вельми шатко. А засим сходи и собери немного плодов – кажданки. Надобно, абы бурсак подкрепился.

Вся речь Девдаса сейчас касался только Дарьи, так словно для него и была интересна только она, ее здоровье, благополучие. Он вновь вздел руку (и точно не в силах справиться с собственными чувствами) ухватил большим пальцем подбородок юного велесовановца да вздернув вверх вместе с головой, воззрился в сами глаза, теперь приоткрыв рот и явив очень узкие, и с тем значимо длинные зубы синего цвета, усеянные мельчайшими белыми прожилками, и чуть шевельнувшийся за ними и вовсе тонкий, плоский, черный (на кончике еще и расщепленный) язык. Прашант немедля отправился к правой стене грота, да сложив впритык к ней выловленную обувь ассаруа, развернул сверток, и выпавшую из нее две свою и бурсака, пристроил рядом. Развернувшись, он встряхнул полами дхату и когда Девдас выпустил из хватки своего большого пальца подбородок Даши, легохонько кивнул. Ассаруа медленно ступил в левый угол грота, и, опустившись прямо на выстланный одеялами мха, пол, вытянул ноги да прислонился к стене спиной.

– Раздевайтесь, бурсак, – мягко протянул Прашант, сейчас будучи самой предупредительностью.

В любой другой момент времени Дарья может как-то и занервничала, засомневалась, но не сейчас. После пережитого не очень-то и хотелось ругаться или спорить. Потому она торопливо принялась искать (как оказалось) мельчайшие белые крючки, удерживающие парео по боку, а расстегнув их, размотала саму ткань, сняла тунику, и, бросив под ноги, дала возможность Прашанту одеть на нее дхату, сведя меж собой стыки внахлест на груди (где располагались тончайшие металлические пластины, осуществляющие действия на вроде притягивающихся магнитов).

Завернувшись в дхату, юный велесвановец надрывисто передернул плечами и поколь Прашант (точно исполняющий в этом путешествии роль слуги) выйдя из грота, пристраивал на ветвях ближайшего дерева ее вещи, оглядел сам временный приют. Внутри каменного убежища было очень светло. Неровные стены имели множество выемок и неровностей, указывающих все-таки на их естественное происхождение, сам же пол столь густо порос мхом, что казался каким-то ворсистым ковром, очень сухим и к удивлению теплым. Даша, несмело тронувшись с места, едва поглядывая на сидящего и не подающего признаков жизни Девдаса (прикрывшего обе пары век, дабы теперь глаза его скрывались под непрозрачной, белой пленкой) подступила к стене, и, протянув руку, несмело коснулась пальцами ее наружной стороны. Ребристая, слегка теплая поверхность, ответила едва ощутимой вибрацией, вроде была живой и с тем осуществляла малый вздох, а после еще менее продолжительный выдох.

Прашант, сокрывшийся в лесу, словно притянул со своим уходом ночь. Впрочем, в отличие от земной, она не была такой темной, густой, очевидно, Рашхат в соотношении с положением на орбите Велесван так и не опустился до конца. И редкие его лучи продолжали (только частично) освещать планету, правда, пролегая по самой поверхности, кажется, даже не столько по растительности покрывающей ее, сколько по самой почве, сейчас всего-навсего выглядывая из-под отдельных стебельков, слоевищ. Небосвод к этому часу к сиреневому цвету добавил сине-пепельные полосы справа, определенно, отображающиеся от разрозненного шара Перундьааг, степенно (как догадывалась Даша уходящего с наблюдения) и темно-серыми слева, очевидно, от надвигающийся планеты Сим-Ерьгл. В небе все же просматривалась мельчайшая россыпь звезд. Впрочем, они в отличие от земных, виделись не серебристыми огоньками, а белыми или желтыми мерцающими искорками. Также явственно раскидавшими в разные стороны тончайшие сияющие лучики.

Оглядев сам грот, Даша развернулась и залюбовалась небесным куполом, небосклоном, твердью, небесной высью, небесной лазурью, сварогом, как величали его земляне, точнее солнечники, а после торопливо ступила к выходу, и, выглянув из каменного убежища, уставилась на враз вспыхнувшие (теперь на самой Велесван) желто-зеленые мельчайшие огоньки. Кои осветили не просто мхи, поросшие на земле, но и ветви деревьев, и сами стволы, немедля перекликаясь с вторящим им хрустящим, дребезжащим стрекотом ночных насекомых, приглушившим редкие, одиночные окрики птиц.